Рождественский монастырский листок.
Монастырский листок. Рождество Христово. 2007 г.
РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ПОСЛАНИЕ 2006 2007 гг.архиепископа Новосибирского и Бердского ТИХОНА
СЛОВО НА РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО Святителя Григория Чудотворца, епископа Неокесарийского
МАЛЬЧИК У ХРИСТА НА ЕЛКЕ. Ф.М. Достоевский
НОЧЬ НА РОЖДЕСТВО. 24 декабря 1894 Вл.С.Соловьев
НЕМЕЦКИЙ АСТРОНОМ ПОДТВЕРЖДАЕТ ФАКТ СУЩЕСТВОВАНИЯ ВИФЛЕЕМСКОЙ ЗВЕЗДЫ. Newsru.com. Берлин, 21 декабря 2006 г.
КАК ПРАЗДНУЕТСЯ РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО. По Настольной книге священнослужителя
Как проводить святки. Из книги Как провести Рождество. Сретенский монастырь, 1997
И ЯВИЛАСЬ В НЕБЕ МНОГАЯ СОНМА АНГЕЛОВ… Иван Шмелев. Лето Господне
Фасоль в горшочке (древний византийский рецепт)
Чернослив с орехом
РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ПОСЛАНИЕ 2006 2007 гг.архиепископа Новосибирского и Бердского ТИХОНА.
Великая тайна веры – Рождество Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, явление во Плоти Беспредельного и Непостижимого Бога. Ныне Вечный младенчествует, Невместимый вмещается в яслях, Одевающийся светом, как ризою, и Покрывающий небо облаками повивается детскими пеленами. И это совершается в вертепе вифлеемском, где остановилась на ночлег Пречистая Дева Мария и сопровождающий ее старец Иосиф Обручник (Лк. 2,7).
Это событие человечество ожидало на протяжении многих тысячелетий. Исполнилось обетование Божие. Любовь Божия вызвала из небытия к бытию миры видимый и невидимый, и эта же Любовь Божия возрождает ныне человека к вечной жизни. Господь так возлюбил мир, что “… отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в него не погиб, но имел жизнь вечную” (Ин. 3,16).
«Что Тебе принесем, Христе, яко явился еси на земли, яко Человек, нас ради?» -вопрошает Церковь в рождественской стихире. Пресвятая Дева Мария есть тот бесценный дар, который человеческий род принес Христу. Она, родившаяся от Иоакима и Анны, воспитанная при храме, кроткая и смиренная, твердая в убеждении всегда угождать Богу, была настолько совершенной в духовной и телесной чистоте, что оказалась достойной принять Духа Святого и родила Христа, Сына Божия и Сына Человеческого.
Всечестные отцы, братья и сестры!
Как тогда, в святую Рождественскую ночь, не все находившиеся в Вифлееме вместе с ангелами и волхвами сподобились узреть пришествие на землю Бога во плоти, так и ныне Богомладенец Христос открывается тому, кто в течение Рождественского поста молитвой, постом и покаянием готовился к встрече с Ним. Христос открывает Свое Богочеловеческое естество тому, кто очистил свое сердце от греха, ибо только “чистые сердцем Бога узрят” (Мф. 5, 8). Только исполненная праведности душа способна узреть днесь родившегося Младенца Христа и вместе с Церковью воскликнуть: “Таинство странное вижу и преславное: Небо – вертеп, престол Херувимский – Деву, ясли – вместилище, в них же возлеже Невместимый – Христос Бог…”. Время нынешнего духовного торжества – это время благодарения Богу за все Его милости и дары, за все доброе и отрадное, что принес прошедший год, и тихая, растворяемая надеждой на всепремудрый Промысл Божий печаль о событиях скорбных….
….Возлюбленные отцы, братия и сестры! Мир Христов, низведенный на землю в спасительную ночь Рождества, хранит в себе и дарует своим чадам Святая Православная Церковь, неотъемлемой частью которой является наша Новосибирская епархия.
Возрадуемся же сегодня и поспешим за волхвами и пастырями, чтобы поклониться Богомладенцу Христу, и вместе с ангелами воспоем: “Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение”!
Днесь Родившийся Богомладенец Христос да сохранит всех нас в добром здравии и да дарует нам Господь в грядущем Новом Году Свою всесильную и благодатную помощь, дабы страна наша пребывала в благоденствии и мире, а наша Православная Матерь Церковь приводила ко Христу Спасителю новые поколения жителей России.
СЛОВО НА РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО Святителя Григория Чудотворца, епископа Неокесарийского
Прославим ныне радостно праздник годов. Столь же новы отныне законы празднеств, сколь дивны законы рождения. В великий день, ныне празднуемый, сокрушены оковы, посрамлен сатана, все демоны обращены в бегство, всеразрушающая смерть заменена жизнью, открыт рай разбойнику, проклятия превращены в благословение, все грехи прощены, изгнано зло, пришла истина, речи, исполненные благочестия и любви к Богу, огласили весь мир, насаждены нравы чистые и непорочные, добродетель водворилась на земле, Ангелы с людьми вошли в общение, и люди дерзают беседовать с Ангелами. Отчего и для чего произошло все это? Оттого, что Бог снисшел в мир и человечество возведено до Небес. Совершилось некое смешение всего: Бог Совершенный снисшел на землю, хотя по Природе совершенно пребывает на Небесах, даже в то время, когда всецело находился на земле. Был Богом и соделался Человеком, не отрицая Своего Божества: не сделался Богом, так как был Им всегда по самой Своей Природе, но соделался плотию, дабы быть видимым всему телесному. Тот, Кого Небожители зреть не могут, избрал Своим обиталищем ясли, и когда Он пришел, все умолкло окрест Него. И не по чему иному Он возлег в яслях, как для того, чтобы, всем давая питание, Самому извлекать Себе пищу младенцев из матерних сосцов и тем благословить супружество.
В этот великий день люди, оставив свое суровое и строгое управление, исходят на прославление Небес, по блеску звезды узнав, что снисшел на землю Господь спасти Свое создание. Господь, седяй на облаце легце, плотию входит в Египет (Ис. 19, 1) по видимости убегая от Ирода, на самом же деле – да сбудется реченное Исаией: “в той день будет Израиль третий во Египтянех” (Ис. 19, 24).
Люди вошли в пещеру, нисколько не совещавшись о том прежде, и она стала для них храмом святым. Бог вошел в Египет, чтобы вместо древней печали принести радость и вместо мрака пролить свет спасения. Испорчена и вредна была вода Нила после того, как погибли в ней некогда преждевременной смертью младенцы. Явился в Египет Тот, Кто некогда воду обратил в кровь и претворил те воды в источники спасительной воды возрождения, благодатью Святого Духа очищая грехи и прегрешения. Наказание понесли некогда египтяне, ибо, как заблудшие, отрицали Бога. Иисус вошел ныне в Египет и посеял в нем благочестие для Бога, чтобы, отвлекши души египтян от заблуждения, сотворить их друзьями Божиими. Воды речные соделал достойными облечь Его главу, как короной. Чтобы не удлинять не в меру нашу речь и кратко заключить сказанное, спросим: каким образом непричастное страданию Слово сделалось плотию и стало видимым, пребывая неизменным по Своей Божественной Природе? Но что реку и что возглаголю? Вижу плотника и ясли, Младенца и Деву Родительницу, всеми оставленную, угнетенную бедностью и лишениями. Смотри, до какой степени уничижения снизошло величие Бога! Нас “ради обнища, богат сый” (2 Кор. 8, 9): полагается в жалких пеленах, – не на мягком ложе. О, бедность, источник всякого превознесения! О, скудость, открывающая всякие сокровища! Он является бедным – и бедных делает богатыми; возлежит в яслях животного – и словом Своим приводит в движение весь мир. Покрывается рубищными пеленами – и разрушает узы грешников воззвавший к бытию целый мир Одним Словом Своим. Что еще скажу и что возглаголю? Вижу Младенца, пеленами повитого и в яслях возлежащего; Мария, Дева Матерь, предстоит вместе с Иосифом, нареченным Своим мужем. Он назывался Ее мужем, а Она – его женою, именами, приличными супружеству, хотя на деле они не были супругами; Иосифу была обручена Она, но Дух Святой нашел на Нее, как говорит об этом евангелист: “Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя: темже и Раждаемое Свято” есть (Лк. 1, 35) и из семени Небесного. Иосиф не дерзал противоречить, и муж праведный не желал порочить Святую Деву, не хотел верить греху и произносить на Святую Деву хульные слова; но и имеющего родиться Сына не хотел признавать своим, ибо знал, что Он – не от него. И пока он сомневался и недоумевал, кто такой Младенец, и рассуждал о том сам с собою, было ему небесное видение, явился ему Ангел и ободрил словами: “Не бойся, Иосиф, сын Давидов; Тот, Кто родится от Марии, Свят и Сыном Божиим наречется”; то есть: Дух Святый найдет на Непорочную Деву, и сила Вышняго осенит Ее (Мф. 1, 20-21; Лк. 1, 35). Воистину, родится от Девы, сохранив неврежденным Ее девство. Как первая дева пала, обольщенная сатаной, так ныне Гавриил приносит новую весть Деве Марии, чтобы деве соответствовала Дева. Рождение – рождению. Увлеченная обольщениями, Ева произнесла некогда гибельные слова; Мария, приняв весть, родила Бестелесное и Животворящее Слово. За слова Евы Адам изгнан из рая; Слово, рожденное от Девы, открыло Крест, с которого разбойник вошел в рай Адама. Так как ни язычники, ни иудеи, ни первосвященники не верили, чтобы от Бога мог родиться Сын без страдания и без мужа, то ныне в теле, способном к перенесению страданий, рождается Он, сохраняя тело Девы неврежденным.
Так проявил Он Свое Всемогущество, родившись от Девы, сохранив девство Девы нерушимым, как и от Бога родился Он без всякого усилия, скорби, зла или разделения, оставив Божественное Существо неизменным, родившись как Бог от Бога. Поскольку же люди оставили Бога, чтобы вместо Него почитать изваянные истуканы людей, то Бог Слово воспринял образ человека, чтобы, изгнав заблуждение и восстановив истину, предать забвению почитание идолов и Самому восприять Божественную честь, так как Ему подобает всякая слава и честь во веки веков. Аминь.
МАЛЬЧИК У ХРИСТА НА ЕЛКЕ. Ф.М. Достоевский
Но я романист, и, кажется, одну “историю” сам сочинил. Почему я пишу: “кажется”, ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне всё мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.
Мерещится мне, был в подвале мальчик, но ещё очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает. Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его. Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала со своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала. Хозяйку углов захватили ещё два дня тому в полицию; жильцы разбрелись, дело праздничное, а оставшийся один халатник уже целые сутки лежал мертво пьяный, не дождавшись и праздника. В другом углу комнаты стонала от ревматизма какая-то восьмидесятилетняя старушонка, жившая когда-то и где-то в няньках, а теперь помиравшая одиноко, охая, брюзжа и ворча на мальчика, так что он уже стал бояться подходить к её углу близко. Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему наконец в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена. “Очень уж здесь холодно”, — подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг нашарив на нарах свой картузишко, поти-хоньку, ощупью, пошёл из подвала. Он еще бы и раньше пошел, да всё боялся вверху, на лестнице, большой собаки, которая выла весь день у соседских дверей. Но собаки уже не было, и он вдруг вышел на улицу.
— Господи, какой город! Никогда еще он не видал ничего такого. Там, откуда он приехал, по ночам такой черный мрак, один фонарь на всю улицу. Деревянные низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется — никого, все затворяются по домам, и только завывают целые стаи собак, сотни и тысячи их, воют и лают всю ночь. Но там было зато так тепло и ему давали кушать, а здесь — Господи, кабы покушать! И какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз! Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, из жарко дышащих морд их; сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы, и все так толкаются, и, Господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь, и так больно стало вдруг пальчикам. Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика.
Вот и опять улица, — ох какая широкая! Вот здесь так раздавят наверно; как они все кричат, бегут и едут, а свету-то, свету-то! А это что? Ух, какое большое стекло, а за стеклом комната, а в комнате дерево до потолка; это ёлка, а на ёлке сколько огней, сколько золотых бумажек и яблоков, а кругом тут же куколки, маленькие лошадки; а по комнате бегают дети, нарядные, чистенькие, смеются и играют, и едят, и пьют что-то. Вот эта девочка начала с мальчиком танцевать, какая хорошенькая девочка! Вот и музыка, сквозь стекло слышно. Глядит мальчик, дивится, уж и смеется, а у него болят уже пальчики и на ножках, а на руках стали совсем красные, уж не сгибаются и больно пошевелить. И вдруг вспомнил мальчик про то, что у него так болят пальчики, заплакал и побежал дальше, и вот опять видит он сквозь другое стекло комнату, опять там деревья, но на столах пироги, всякие — миндальные, красные, желтые, и сидят там четыре богатые барыни, а кто придёт, они тому дают пироги, а отворяется дверь поминутно, входит к ним с улицы много господ. Подкрался мальчик, отворил вдруг дверь и вошел. Ух, как на него закричали и замахали! Одна барыня подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу. Как он испугался! А копеечка тут же выкатилась и зазвенела по сту-пенькам: не мог он согнуть свои красные пальчики и придержать ее. Выбежал мальчик и пошел поскорей-поскорей, а куда, сам не знает. Хочется ему опять заплакать, да уж боится, и бежит, бежит и на ручки дует. И тоска берет его, потому что стало ему вдруг так одиноко и жутко, и вдруг, Господи! Да что ж это опять такое? Стоят люди толпой и дивятся; на окне за стеклом три куклы, маленькие, разодетые в красные и зеленые платьица и совсем-совсем как живые! Какой-то старичок сидит и будто бы играет на большой скрипке, два других стоят тут же и играют на маленьких скрипочках, и в такт качают головками, и друг на друга смотрят, и губы у них шевелятся, говорят, совсем говорят, — только вот из-за стекла не слышно. И подумал сперва мальчик, что они живые, а как догадался совсем, что это куколки, — вдруг рассмеялся. Никогда он не видал таких куколок и не знал, что такие есть! И плакать-то ему хочется, но так смешно-смешно на куколок. Вдруг ему почудилось, что сзади его кто-то схватил за халатик: большой злой мальчик стоял подле и вдруг треснул его по голове, сорвал картуз, а сам снизу поддал ему ножкой. Покатился мальчик наземь, тут закричали, обомлел он, вскочил и бежать-бежать, и вдруг забежал сам не знает куда, в подворотню, на чужой двор, — и присел за дровами: “Тут не сыщут, да и темно”.
Присел он и скорчился, а сам отдышаться не может от страху и вдруг, совсем вдруг, стало так ему хорошо: ручки и ножки вдруг перестали болеть и стало так тепло, так тепло, как на печке; вот он весь вздрогнул: ах, да ведь он было заснул! Как хорошо тут заснуть: “Посижу здесь и пойду опять посмотреть на куколок, — подумал мальчик и усмехнулся, вспомнив про них, — совсем как живые!” И вдруг ему послышалось, что над ним запела его мама песенку. — Мама, я сплю, ах, как тут спать хорошо!
— Пойдем ко мне на елку, мальчик, — прошептал над ним вдруг тихий голос. Он подумал было, что это всё его мама, но нет, не она; кто же это его позвал, он не видит, но кто-то нагнулся над ним и обнял его в темноте, а он протянул ему руку и… и вдруг, — о, какой свет! О, какая ёлка! Да и не ёлка это, он и не видал еще таких деревьев! Где это он теперь: всё блестит, всё сияет и кругом всё куколки, — но нет, это всё мальчики и девочки, только такие светлые, все они кружатся около него, летают, все они целуют его, берут его, несут с собою, да и сам он летит, и видит он: смотрит его мама и смеется на него радостно.
— Мама! Мама! Ах, как хорошо тут, мама! — кричит ей мальчик, и опять целуется с детьми, и хочется ему рассказать им поскорее про тех куколок за стеклом. — Кто вы, мальчики? Кто вы, девочки? — спрашивает он, смеясь и любя их.
— Это Христова ёлка, — отвечают они ему. — У Христа всегда в этот день ёлка для маленьких деточек, у которых там нет своей ёлки… — И узнал он, что мальчики эти и девочки все были всё такие же, как он, дети, но одни замерзли еще в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухо-нок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей (во время самарского голода), четвертые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь, все они теперь как ангелы, все у Христа, и он сам посреди их, и простирает к ним руки, и благословляет их и их грешных матерей… А матери этих детей все стоят тут же, в сторонке, и плачут; каждая узнаёт своего мальчика или девочку, а они подлетают к ним и целуют их, утирают им слезы своими ручками и упрашивают их не плакать, потому что им здесь так хорошо… А внизу, наутро, дворники нашли маленький трупик забежавшего и замерзшего за дровами мальчика; разыскали и его маму… Та умерла ещё прежде его; оба свиделись у Господа Бога на Небе.
И зачем же я сочинил такую историю, так не идущую в обыкновенный разумный дневник, да еще писателя? А ещё обещал рассказы преимущественно о событиях действительных! Но вот в том-то и дело, мне всё кажется и мерещится, что всё это могло случиться действительно, — то есть то, что происходило в подвале и за дровами, а там об ёлке у Христа — уж и не знаю, как вам сказать, могло ли оно случиться или нет? На то я и романист, чтоб выдумывать.
НОЧЬ НА РОЖДЕСТВО. 24 декабря 1894 Вл.С.Соловьев
Пусть все поругано веками преступлений,
Пусть незапятнанным ничто не сбереглось,
На совести укор сильнее всех сомнений,
И не погаснет то, что раз в душе зажглось.
Великое не тщетно совершилось;
Не даром средь людей явился Бог;
К земле не даром небо преклонилось,
И распахнулся вечности чертог.
В незримой глубине созданья мирового
Источник истины живет не заглушен,
И над руинами позора векового
Глагол ее звучит, как похоронный звон.
Родился в мире Свет, и Свет отвергнут тьмою,
Но светит Он во тьме, где грань добра и зла.
Не властью внешнею, а правдою самою
Князь века осужден и все его дела.
НЕМЕЦКИЙ АСТРОНОМ ПОДТВЕРЖДАЕТ ФАКТ СУЩЕСТВОВАНИЯ ВИФЛЕЕМСКОЙ ЗВЕЗДЫ. Newsru.com. Берлин, 21 декабря 2006 г.
За несколько дней до Рождества появилось научное толкование одного из самых волнующих эпизодов Евангелия. Вифлеемская звезда действительно существовала. Это был редкий астрономический феномен – встреча Юпитера и Сатурна. Сегодня известно, что это событие произошло всего один раз в истории – в 7 году до н.э., т.е. в эпоху, совпадающую с рождением Спасителя. Как сообщает сегодня газета La Repubblica, об этом в интервью, которое опубликовано в еженедельнике Die Zeit, рассказал немецкий астроном Юрген Хамель.
По словам ученого, Вифлеемская звезда, с научной точки зрения, является особым событием в астрономии: необычное созвездие, непривычная встреча Юпитера с Сатурном. Было выдвинуто много теорий: некоторые думают, что это была комета, по мнению других – “сверхновая”, звезда, которая взрывается, освещая Вселенную. Хаммель же считает, что необычное взаимное положение Юпитера и Сатурна является самой близкой версией к библейскому повествованию. Это повествование может свидетельствовать об обширных познаниях в области астрономии уже в то время, и об астрологических исследованиях, распространенных во многих культурах – от Центральной Европы до Египта.
Немецкий ученый абсолютно точен: основываясь на наших знаниях, временной промежуток, в котором произошла встреча между Юпитером и Сатурном, в общем совпадает с эпохой рождения Христа. Это были времена Римской империи, Ирода и переписи населения в Палестине. “Гипотеза соответствует и символическим знакам. Юпитер в астрологии – реальная планета, Сатурн всегда связывается с еврейским народом. Встреча двух планет произошла в зодиакальном знаке Рыб, который соответствует Ближнему Востоку”, – убежден Хамель.
Приход трех волхвов с Востока, желающих прославить нового Царя, ученый объясняет следующим образом. Пришедшие поклониться Младенцу были астрологами из Месопотамии. Они заметили совпадение между Юпитером и Сатурном и хотели узнать последствия. Таким образом, по мнению Хамеля, «научно-магическое» путешествие стало, возможно, началом истории Каспара, Мельхиора и Бальтасара.
КАК ПРАЗДНУЕТСЯ РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО. По Настольной книге священнослужителя
День Рождества Христова издревле причислен Церковью к великим двунадесятым праздникам, согласно с Божественным свидетельством Евангелия, изображающего это событие величайшим, всерадостнейшим и чудесным. “Я возвещаю вам, – говорит Ангел вифлеемским пастухам, – великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь; и вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях.” И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!
Православная Церковь о величии праздника Рождества Христова возглашает: “Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума, в нем бо звездам служащие звездою учахуся Тебе кланятися, Солнцу правды, и Тебе ведети с высоты востока: Господи, слава Тебе”.
В пределах предпразднества и попразднества праздник Рождества Христова продолжается двенадцать дней.
В последний день перед праздником совершается навечерие Рождества Христова (Рождественский сочельник), свидетельствующее об особенной важности наступающего торжества, ибо навечерия бывают только перед важнейшими праздниками.
В Православной Церкви в навечерие совершаются часы, называемые Царскими, потому что издавна на этом Богослужении присутствовали цари, поклоняясь новорожденному Царю царей.
Царские часы начинаются и совершаются при открытых царских вратах, среди храма, пред Евангелием, положенным на аналое, как бы в знамение того, что ныне Спаситель уже не таится, как некогда во мраке вертепа, но сияет всем народам. Пред Евангелием воскуряется кадильный фимиам, в воспоминание ладана и смирны, принесенных волхвами новорожденному Христу.
Сам день Рождества Христова во плоти, как важнейший и торжественнейший, в Богослужебных книгах Православной Церкви называется пасхою, праздником тридневным. В этот день, по гласу Церкви, “всяческая радости наполняются. Ликуют Ангели вей на небеси, и радуются человецы: играет же вся тварь рождшагося ради в Вифлееме Спаса Господа: яко всякая лесть идольская преста и царствует Христос во веки”.
Свою духовную радость в день Рождества Христова Церковь начинает и выражает пророческим утешительным пением на великом повечерии, которым начинается всенощное бдение: “С нами Бог. Разумейте, языцы, и покаряйтеся, яко с нами Бог”. Великая радость Церкви в праздник Рождества Христова проистекает из благодарственного воспоминания снисхождения и единения Бога с человеком, о чем и благовествуется в евангельском чтении на утрени (Мф. 1,8-25).
В древние времена бдение продолжалось всю ночь. “От ночи до утра славословим Тебя, человеколюбче”, – говорит Козьма Маиумский в каноне на Рождество Христово.
Божественную Литургию в праздник постановлено совершать “порану труда ради бденного”.
Сообразно великой радости, принесенной миру Рождеством Спасителя, Церковь издревле постановила совершать Богослужение в день Рождества Христова без коленопреклонений, кроме благодарственного молебна за избавление Отечества от врагов, разрешать пост, в какой бы день недели ни случился праздник, и весь день церковного праздника сопровождать церковным звоном.
Торжественное прославление Рождества Христова после Богослужения в храмах переносится и в жилища верующих. Подобно Ангелам, которые возвестили великую радость вифлеемским пастухам и пели хвалу Богу, священнослужители начинают славление в храме, в навечерие праздника, после Литургии: “Постановлено вжигать свещник и поставлять его посреди церкви; а ликам стать вкупе среди храма и петь возгласно: “Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума” и прочее”.
С древних времен православные христиане проводили праздник Рождества Христова благоговейно. Также и мы должны избегать развлечений и увеселений, нарушающих свя-тость праздника.
Как проводить святки. Из книги Как провести Рождество. Сретенский монастырь, 1997
Двенадцать дней после праздника Рождества Христова называют святками, то есть святыми днями, так как эти двенадцать дней освящены великими событиями Рождества Христова.
В первые три века христианства, когда гонения мешали свободе христианского Богослужения, в некоторых восточных Церквах праздник Рождества Христова соединялся с праздником Крещения под общим названием Богоявления. Памятником древнего соединения Рождества Христова и Святого Богоявления является совершенное сходство в отправлении этих праздников, дошедшее и до наших времен. Когда же эти праздники были разделены, то празднование распространилось на все дни, промежуточные от 25 декабря до 6 января, и эти дни как бы составили один день праздника. В народе эти дни называют святыми вечерами, потому что по древнему обычаю православные христиане прекращают свои дневные дела вечером, в воспоминание событий Рождества и Крещения Спасителя, бывших в ночное или вечернее время.
Святить двенадцать дней после праздника Рождества Христова Церковь начала с древних времен. Уже в церковном уставе преподобного Саввы Освященного (умер в 530 году), в который вошли еще более древние чиноположения, пишется, что во дни святок “никакоже пост, ниже коленопреклонения бывают, ниже в церкви, ниже в келий”, и возбранено совершать священнодействие брака.
Вторым Туронским Собором в 567 году все дни от Рождества Христова до Богоявления названы праздничными.
Между тем святость этих дней и вечеров сейчас нарушается призывами к обычаям языче-ских празднеств. С экранов телевизоров, по радио, из газет, нам внушают, что на Руси в дни святок были приняты гадания, игрища с переодеванием, народные гуляния. Церковь, заботясь о нашей чистоте, всегда запрещала эти суеверия. В правилах шестого Вселенского Собора говорится: “Закосневающих же в этом и не отвращающихся от этих пагубных и языческих вымыслов определяем совсем извергать из Церкви, как священные правила повелевают. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? (2 Кор. 6, 14-16). Так называемые календы (то есть языческие празднования первого дня каждого месяца). Бота (языческое празднование Пану), Врумалия (празднование языческому божеству – Вакху) и народное сборище в первый день марта желаем совсем исторгнуть из жития верных. Также и всенародные пляски, могущие причинить великий вред и пагубу, равно и в честь богов, которых так ложно называют эллины, пляски и обряды, производимые мужчинами и женщинами, совершаемыми по старинному и чуждому христианского жития обряду, отвергаем и определяем: никому из мужей не одеваться в женскую одежду, не свойственную мужу; не носить масок. Поэтому тех, которые отныне, зная это, дерзнут делать чтолибо из вышесказанно-го, клириков – повелеваем извергать из священного сана, а мирян – отлучать от общения церковного”.
В Священном Писании говорится: “На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий сие” (Втор. 22,5).
Православное правительство Российской империи в своих законах запрещало “в навече-рие Рождества Христова и в продолжение святок заводить, по старинным идолопоклонни-ческим преданиям, игрища и, наряжаясь в кумирские одеяния, производить по улицам пляски и петь соблазнительные песни”.
И ЯВИЛАСЬ В НЕБЕ МНОГАЯ СОНМА АНГЕЛОВ… Иван Шмелев. Лето Господне
Ты хочешь, милый мальчик, чтобы я рассказал тебе про наше Рождество. Ну, что же… Не поймешь чего — подскажет сердце.
Как будто, я такой, как ты. Снежок ты знаешь? Здесь он — редко, выпадет — и стаял. А у нас, повалит, — свету, бывало, не видать, дня на три! Все завалит. На улицах — сугробы, все бело. На крышах, на заборах, на фонарях — вот сколько снегу! С крыш свисает. Висит — и рухнет мягко, как мука. Ну, за ворот засыплет. Дворники сгребают в кучи, свозят. А не сгребай — увязнешь. Тихо у нас зимой, и глухо. Несутся санки, а не слышно. Только в мороз, визжат полозья. Зато весной, услышишь первые колеса… — вот радость!..
Наше Рождество подходит издалека, тихо. Глубокие снега, морозы крепче. Увидишь, что мороженых свиней подвозят, — скоро и Рождество. Шесть недель постились, ели рыбу. Кто побогаче — белугу, осетрину, судачка, наважку; победней — селедку, сомовину, леща… У нас, в России, всякой рыбы много. Зато на Рождество — свинину, все. В мясных, бывало, до потолка навалят, словно бревна, — мороженые свиньи. Окорока обрублены, к засолу. Так и лежат, рядами, — разводы розовые видно, снежком запорошило.
А мороз такой, что воздух мерзнет. Инеем стоит, туманно, дымно. И тянутся обозы — к Рождеству. Обоз? Ну, будто, поезд… только не вагоны, а сани, по снежку, широкие, из дальних мест. Гусем, друг за дружкой, тянут. Лошади степные, на продажу. А мужики здоровые, тамбовцы, с Волги, из-под Самары. Везут свинину, поросят, гусей, индюшек, — “пылкого морозу”. Рябчик идет, сибирский, тетерев-глухарь… Знаешь — рябчик? Пестренький такой, рябой… — ну, рябчик! С голубя, пожалуй, будет. Называется — дичь, лесная птица. Питается рябиной, клюквой, можжевелкой. А на вкус, брат!.. Здесь редко видишь, а у нас — обозами тянули. Все распродадут, и сани, и лошадей, закупят красного товару, ситцу, — и домой, чугунной. Чугунка? А железная дорога. Выгодней в Москву обозом: свой овес-то, и лошади к продаже, своих заводов, с косяков степных.
В Сочельник обеда не полагается, а только чаек с сайкой и маковой подковкой. Затеплены все лампадки, настланы новые ковры. Блестят развязанные дверные ручки, зеркально блестит паркет. На столе в передней стоны закусочных тарелок, “рождественских”, в голубой каемке. На окне стоят зеленые четверти “очищенной”, — подносить народу, как поздравлять с Праздником придут. В зале – парадный стол, еще пустынный, скатерть одна камчатная. У изразцовой печи, пышет от нее, не дотронуться, — тоже стол, карточный-раскрытый, — закусочный: завтра много наедет поздравителей. Елку еще не внесли: она, мерзлая, пока еще в высоких сенях, только после всеношной ее впустят.
Отец в кабинете: принесли выручку из бань, с ледяных катков и портомоен. Я слышу знакомое почокиванье медяков и тонкий позвонец серебреца: это он ловко отсчитывает деньги, ставит на столе в столбики, серебрецо завертывает в бумажки; потом раскладывает на записочки — каким беднякам, куда и сколько. У него, Горкин сказывал мне потайно, есть особая книжечка, и в ней вписаны разные бедняки и кто раньше служил у нас. Сейчас позовет Василь-Василича, велит заложить беговые санки и развести по углам-подвалам. Так уж привык, а то и Рождество будет не в рождество.
У Горкина в каморке теплятся три лампадки, медью сияет Крест. Скоро пойдем ко всенощной. Горкин сидит перед железной печкой, греет ногу, — что-то побаливает она у него, с мороза, что ли. Спрашивает меня:
— В Писании писано: “и явилась в небе многая сонма Ангелов…”, кому явилась?
Я знаю, про что он говорит: это пастухам ангелы явились и воспели — “Слава в вышних Богу…”.
— А почему пастухам явились? Вот и не знаешь. В училищу будешь поступать, в имназюю… папашенька говорил намедни… у Храма Христа Спасителя та училища, имназюя, красный дом большенный, чугунные ворота. Там те батюшка и вспросит, а ты и не знаешь. А он строгой, отец благочинный нашего сорока, протоерей Копьев, от Спаса в На-ливках… он те и погонит-скажет — “ступай, доучивайся!” — скажет. А потому, мол, скажи… Про это мне вразумление от отца духовного было, он все мне растолковал, о. Валентин, в Успенском соборе, в Кремле, уче-е-ный!.. проповеди как говорит!.. Запомни его — о. Валентин, Анфитиятров. Сказал: в стихе поется церковном: “истинного возвещают Пастыря!..” Как в Писании-то сказано, в Евангелии-то?.. — Аз есьм Пастырь Добрый…”. Вот пастухам первым потому и было возвещено. А потом уж и волхвам-мудрецам было возвещено: знайте, мол! А без Него и мудрости не будет. Вот ты и помни.
Фасоль в горшочке (древний византийский рецепт)
Это очень вкусное блюдо дошло к нам из православной кухни Византии. Вот как его приготовить в современных условиях.
Фасоль замочите на ночь, на следующий день отварите и жидкость слейте в отдельную посуду.
Лук нарежьте кольцами и слегка обжарьте в растительном масле, затем хорошо посолите и поперчите черным и красным перцем.
В огнеупорную посуду поместите, чередуя, слой фасоли и слой жареного лука (верхним слоем должна быть фасоль), полейте все оставшимся растительным маслом и влейте воду, в которой варилась фасоль.
Запекайте в духовке при средней температуре в течение 40 мин. Подавать на стол надо в той же посуде, в которой запекалась фасоль.
300 г зрелой фасоли, 12 больших луковиц, половина стакана растительного масла, литр воды, полная чайная ложка соли, чайная ложка перца, неполная столовая ложка красного молотого перца.
Чернослив с орехом
Запарить чернослив. Осторожно вытащить косточки, начинить кусочками грецких орехов. Начиненный чернослив уложить в формочки и полить сверху медом (или сахарным сиропом). Сверху посыпать ореховой крошкой.
